 |
Сандуновские баниТеатральные острословы, снижая пафос, таким образом говорили о своем всеобщем учителе - Станиславском. Может, не зря. Его коллеги, знаменитые актеры Елизавета и Сила Сандуновы, образовав свое дело - банное - почти на век раньше, чем российский гуру общедоступной сцены, тоже решили, что все начинается с вешалки. И в этом смысле сандуновская система не менее реформаторская в банном деле, чем система Станиславского в театре.Это сегодня вы ни за что не попадете в банный комплекс, куда вход разрешен только избранным, а в Сандуновские бани со времен Дениса Давыдова и Пушкина Александра Сергеевича мог зайти каждый, кто заплатит за право воспользоваться роскошной вешалкой, а затем и всем прочим колонно-лепным великолепием. Чехов, живший по соседству, очень любил Сандуны и боялся лишь одного: вдруг опять встретит Сергиенко, а тот возьмет его за пуговицу и целый час начнет что-то рассказывать. В первый раз я попал в Сандуны мальчишкой вместе с отцом, после войны, когда он вернулся с фронта. В бассейне плескалась голубая вода - как в море. Как только отворачивался служитель, отец вскарабкивался на плечи статуи-ныряльщицы, изогнувшейся на мраморных кончиках пальцев перед прыжком, и сигал вниз. А потом в буфете пил пиво и разделывал воблу, самые вкусные части давал мне. В буфете в виде ротонды, обрамленной колоннадой, стояли круглые столики, лежали на прилавке бутерброды с красной, черной, паюсной икрой. Боюсь ошибиться, но, кажется, Сандуны начинали работать с восьми утра. Очередь надо было занять часа за два до открытия кассы. На руки давали не больше двух билетов. Поэтому, если тебя послали гонцом, твои товарищи должны были явиться к моменту расплаты. Билеты кончались минут за пятнадцать до открытия, при том, что стоили довольно дорого - восемь рублей по-старому. Сандуновские бани были такими же общедоступными, как МХАТ. Отличие заключалось в том, что в театре раек, галерка - для студентов и прочей разночинной публики, здесь верхний ярус - полок - для всех, будь ты Григорий Новак, самый-рассамый чемпион и рекордсмен мира, или обыкновенный обыватель, ухвативший очередь за хвост. У спортсменов еще не было своих реабилитационных центров, специальных баз, и Сандуны по утрам отдавались им на откуп. О Господи, попасть к первому пару с борцами или боксерами! Они выжигали своими бросками шаек в ненасытный зев печи не только последние капли кислорода, но и, кажется, все сущее на земле. И если ты трусливо пригибаешься к полу, это вовсе не значит, что ты не достоин быть с ними наравне. Просто они забрались туда, где могут быть только они. Через несколько минут и ты там окажешься. Всему свое время, но не поперек же батьки. Хотя не одни лишь Сандуны отличались отменным паром. Например, были Строченовские бани, в одном из переулков за Серпуховской площадью. В парной Строченовских, когда умелец кидал под потолок в жерло печи четверть ковша крутого кипятка, надо было одновременно держать и слуховое окошко, и входную дверь. Ибо пар, вырвавшись на волю, обладал поистине неземной силой. "Ух!", которое не в силах воссоздать даже артельное бурлацкое горло, бухало, как взрыв, уже после того, как дверь и форточка вырывались из рук. Наверно, в Строченах надо было устроить так, чтобы окошко и дверь открывались вовнутрь - в отличие от принятых на Руси правил. Но Строченовских нет, как и Чернышей, названных так отнюдь не в честь великого русского критика. Располагались они на улице Станкевича, другого революционного демократа, который, кстати, не любил ни Чернышевского, ни Белинского, но теперь эта улица называется, как и во времена Станкевича, Вознесенским переулком. |